Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Актуальная тема – ваше мнение

Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 02:24

ЦЕЛЬ ЭКСПЕРИМЕНТА:
Изучить влияние исправления стилистических ошибок на стиль автора.

МАТЕРИАЛЫ ЭКСПЕРИМЕНТА:
Две версии одного рассказа:
а) оригинальный вариант;
б) исправленный на предмет стилистических ошибок (как утверждается, их там 23).
Примечание: про квалификацию эксперта-стилиста ничего сказать не могу (профессиональный филолог или просто доморощенный какой). Я просто не имею ни малейшей информации по этому поводу.

МЕТОД ЭКСПЕРИМЕНТА:
Публикация двух версий, сравнительный анализ их. Вывод о том, насколько исправление стилистических ошибок повлияло на стиль автора.

ЧИСТОТА ЭКСПЕРИМЕНТА:
Все участвующие в эксперименте, находятся в равных условиях (они раньше этих текстов не видели).
Примечание: оригинальный текст я раньше видел и читал несколько раз, но это было, как минимум, более пяти лет назад - а исправленный вариант я вообще ни разу не открывал даже.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
Тексты на соответствие орфографии и пунктуации не проверялись вообще никак от слова совсем.
Ну с офрографией там вряд ли будут проблемы, а с пунктуацией-то наверняка.
Обсуждать их теоретически можно, но надо учитывать тот факт, что в рамках эксперимента это злостный офтоп. Поэтому лучше не надо.
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 02:32

Оригинальная версия:

Холодный промозглый ветер тёрся о прутья решётки и серые стены домов, жалобно и надрывно выл, словно одинокая собака, неся сырость внутрь и без того холодной и сырой камеры. Порой его натужный вой заглушали падающие капли осеннего дождика, но только тогда, когда Ветер уносился прогуляться по соседним дворам: посбивать ветки и листья с деревьев, сбить шляпу у редкого в этот час прохожего. Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевая шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда. Вода падала пустынную на мостовую, покрытую такими же серыми как и облака лужами. Тусклое зеркало воды содрогалось, искажая отражающиеся в нём стены домов и невысокий каменный забор, обросший у основания мхом. А ветер трепал ветви деревьев, почти уже голые, без своего осеннего золотого наряда. Капли дождя стекали по чёрным веткам и создавалось впечатление, что деревья, с покрашенными извёсткой стволами, плачут, тоскуя по своим нарядам и солнечному теплу. Но солнце было закрыто тучами, и вряд ли оно появится скоро.

Ветер уносил в сторону дым от догорающих пожаров, а тот всё также густыми клубами стремился ввысь, на помощь тучам. Дым тоже хотел быть похожим на них, таким же вольным и беспечным. Он ведь зависел от огня. Но откуда ему было знать, что и тучи от кого-то зависели. Тот же ветер гонял их куда хотел, но с ветром у дыма были плохие отношения – ветер разрывал его на части, рассеивал в разные стороны и, смеясь, уносился дальше. Но тучи были зависимы и от воды, питающей их. Чем больше её, тем сумрачней они, и тем медленней они плывут, словно тяжёлые бомбардировщики, гружёные под завязку смертоносными бомбами.

Вместе с дождём вниз падали последние листья, кружась в своём заключительном прощальном танце… А назавтра дворник придёт и грубой метлой сгонит их в кучу, дождётся дня посуше и сожжёт их, а может и оставит гнить, гнить до самой весны, когда всё остальное будет жить и распускаться…

Её вывели по скользкой лестнице из подвала, в котором она сидела третий день только на хлебе и воде. Руки были закованы в наручники, ноги плохо слушались и подкашивались, болело всё тело. Это сказывались побои при допросе и изнасилование солдатами охраны. Но она держалась, держалась изо всех сил.

Один из конвойных брезгливо и грубо толкал её прикладом карабина вперёд, мгновенно на спине появился очередной синяк. Но она уже привыкла.

Вот и двор. Дождь приутих и просто теперь моросил. Она слабо улыбнулась ему и чуть не упала, когда всё тот же конвойный ударил её прикладом между лопаток, чтобы Она поторопилась. Даже ветер на мгновение стих от такого, но потом опять завыл с новой силой, обдавая худое почти неприкрытое тело холодным осенним сырым воздухом, трепля грязные слипшиеся тёмные волосы, которые стали ещё темнее. Мелкие капли облепили всё и без того подрагивающее тело, забирая остатки тепла заключенной, но при этом смывая с него грязь и кровь. «Как хорошо», - подумала она, поглядев на хмурые тучи, безразлично поливающие город водой. – «Жалко, что в последний раз».

Её повели на задний двор. Она шла босиком по холодным камням мостовой и не почему-то могла нарадоваться этому, больше всего ей сейчас хотелось пройтись по мягкой земле, но раз её здесь нет, то и камни сойдут. Два солдата шли за её спиной, глядя на её худую спину и чуть склоненную голову. Сквозь порванную и грязную одежду, новое платье, в котором её и повезли на допрос, а потом отправили в холодную камеру, виднелись синяки и кровоподтёки. Были под платьем и ожоги, и колотые ранения, но конвойным этого не было видно.

Она мерно вдыхала и выдыхала осенний воздух, упиваясь им. В памяти всплывали моменты прошедшей жизни: её любовь, её родители, её родной город, многочисленные кавалеры и Он, последний из них. Она погрустнела, но потом тряхнула головой и пошла так же как, когда вышла из камеры. Солдаты не заметили в ней никакой перемены. Ещё бы! Они сейчас мечтают о тёплых домах, где их ждут их женщины, может быть и дети. Какое им дело до неё.
Как же быстро они дошли до заднего двора! Стало невыносимо, подкашивались ноги, сердце начинало уходить в пятки. Она чуть не потеряла сознание от страха. Она не хочет умирать! Нет, нет, нет и ещё раз НЕТ! Она попыталась опуститься на камни мостовой, но конвойные успели подхватить её под руки и поволокли дальше. «Какие «джентльмены», - насмешливо пронеслось у неё в голове, и она кисло улыбнулась.

Конвоиры с пленницей вышли из-за угла здания на задний двор. Осталось дойти до дальней стены, самой высокой и самой серой стены, из окружающих этот дом. Камни её были покрыты липкой слизью зелёного налёта плесени, но не это внушало ужас и страх. В камнях этой стены и между ними виднелось множество небольших дырок, окружённых трещинками. Вокруг этих дырок имелись тёмно-бурые пятна, пятна запёкшейся крови.

Сил отбиваться от конвоиров не было, они цепко поддерживали её под руки и неумолимо приближались к Стене. Стена смотрела на неё своими пустыми «глазами» и ждала, ждала появления очередных «глаз» и бурых пятен крови, стекающих вниз из этих «глаз», как сейчас стекала тоненькими струйками по ней вода. Но то была мечта Стены, никогда по ней так ещё не стекала красно-бурая жидкость, никогда не текло по ней такого живительного ручья воды человеческой жизни. А воду она ненавидела, как дым ненавидел ветер. Вода подтачивала её, разрушала, пусть и медленно, но разрушала. Она в свою очередь смотрела на Стену, и её очертания расплывались в её глазах. На глаза навернулись слёзы, дыхание перехватило, она ничего не могла поделать.

«Пустите меня», - проговорила она слабым охрипшим голосом, который приобрела во время допросов и дознаний. – «Я сама».

Конвойные недоверчиво посмотрели на неё, но всё-таки перестали поддерживать её под руки. На ноги сразу навалилась тяжёлый груз, груз её тела. Однако она успела удержать его, при этом сильно покачнулась. Один из конвойных, что был подобрее и не бил её прикладом в спину, успел поддержать её, больно схватив за плечо своими грубыми пальцами и дёрнув вверх. Первый раз за несколько дней из её груди вырвался сдавленный стон боли. Потом она вновь замолчала.
Оставалось пройти двадцать метров, двадцать метров – вот так теперь мерилась её жизнь: не минутами, не часами, а метрами.

У здания стояло несколько человек в штатском и в военных мундирах под зонтиками. Они смотрели на узницу, медленно переступающую небольшими шагами по скользким камням мощёного двора. В душе им было даже приятно, что они поприсутствуют на этом зрелище – будет что порассказать знакомым, только за это и терпели они этот противный дождь и вообще эту погоду.

Напротив стены, в десяти метрах от неё, стояли семь солдат и офицер. Они были насквозь промочены дождём, вода стекала с тускло поблёскивающих касок на спины и плечи, а дальше, просачиваясь через ткань, подбиралась к телу и стекала по нему вниз. Солдаты стояли не шевелясь, смотря в одну точку, им тоже не было дела до заключённой. У каждого возле правой ноги стоял карабин, в который был заряжен всего один патрон. Но один патрон в каком-то карабине был холостым, чтобы каждый из солдат не чувствовал за собой вины убийства, думая, что холостой патрон именно у него.
Офицер обернулся и увидел пленную, а потом кивнул солдатам, мол, расслабьтесь, ещё чуть-чуть потерпеть и всё. Солдаты действительно будто бы вздохнули свободнее, так ей показалось. Ей вдруг стало жалко саму себя, этого офицера и этих мокнущих под дождём солдат. Всё из-за неё, они тут мокнут, а может завтра кто-нибудь из них простудится и заболеет. Но эта мгновенная жалость сменилась ненавистью к врагам… или не врагам? Она представила себе как твёрдыми уверенными шагами с гордо поднятой головой пройдёт мимо них к Стене и повернётся к ним лицом. А потом посмотрит каждому в глаза… Каждому! Если успеет… А потом уже всё равно.

Оживились люди под зонтиками, толстый генерал в шинели сладко зевнул перед тем как посмотреть на неё. Его адъютант, держащий над ним зонтик, услужливо подал ему очки.

Всё получилось не так, как Она мечтала: она неожиданно ссутулилась, опустила голову и уткнулась взглядом в камни двора. Её провели мимо стоящих солдат с карабинами, а она не посмела даже поднять на них глаз. Что-то придавливало её к земле, к серым лужицам на камнях: то ли это был стыд, то ли страх, то ли ещё что-то неведомое.

Её повернули лицом к семерым солдатам и она подняла на них свои усталые тёмные глаза на измождённом лице. Солдаты бесстрастно смотрели на неё, лица их были серы и казались каменными. Она стояла перед ними, обессиленная и беспомощная, и вглядывалась в эти лица. К ней подошёл офицер и громко сказал за что её расстреляют. Ей было на это наплевать, она даже не посмотрела в его сторону. Это опять же было сказано для тех, кто сейчас будет приводить приговор в исполнение, они должны почувствовать ненависть к врагу. Затем офицер предложил завязать узнице глаза чёрной повязкой, она лишь отрицательно покачала головой: лучше уж посмотреть смерти в лицо, чем пытаться спрятаться от неё за закрытыми веками. Офицер молча отошёл от заключённой и посмотрел на генерала, тот кивнул. В это время Она заглянула каждому из стреляющих в глаза. Там не было ни жалости, ни скорби, ни ненависти – ничего не было, они были пусты – для солдат это была рутинная работа. Они многих уже убили таким вот способом, и убьют ещё немало. Она переводила свой взгляд с одного на другого, тут ей показалось, что кто-то из них дрогнул. Она вдруг узнала его. Это был Он, последний. Теперь он стоял перед ней всего лишь в десяти метрах, пристально глядя на неё, но не смея сейчас заглянуть ей в глаза.

- Отделение, готовсь! – раздалась отрывистая команда офицера.

Солдаты как один мгновенно вскинули карабины и поглядели на неё сквозь мушку прицела. Она только теперь гордо и высоко подняла свою голову и посмотрела на всех присутствующих свысока. Ветер, притихший ранее, налетел на неё, затрепал её волосы до плеч и обрывки платья, прижимая их к мокрой стене. «Хорошее было платье», - вспомнила вдруг она, и по лицу пробежала еле уловимая улыбка. Перед глазами начала заново пробегать вся её жизнь. Вот она в детском саду, вот первый класс школы, первая любовь, вот и выпускной: на ней красивое длинное платье, в руках цветы, все кругом улыбаются. Дальше промелькнул университет, тамошние друзья, подруги и прочие знакомые. Затем и частичка взрослой жизни… промелькнула. Недолго ей пришлось наслаждаться взрослой жизнью. Начало войны в памяти всплыло огромной чёрной кляксой. Далее заброска в тыл врага, деятельность по поиску разведданных, шпионаж, направление диверсионных групп своих войск в тылу врага. Мелькнул один прекрасный вечер, когда Она встретила его и влюбилась. Влюбилась и ничего не смогла с собой поделать, но вот опять заброска в тыл, а Он остался на фронте. Потом её перевербовали и она стала вести двойную игру… но ведь тогда Она очень боялась смерти. За это она и поплатилась…

Он стоял справа от стоящего посередине шеренги солдата и глядел на неё. В глазах его были лишь холод и безразличие, как и у остальных: перед ними стоит враг и предатель. С этим безразличием Он оглядывал забитое тело той, кого он когда-то любил и обожал. Это было совсем недавно – несколько недель назад, а кажется, что он ненавидел её целую вечность. Лицо её превратилось в один большой кровоподтёк, на губах спеклась кровь, глаза ввалились, а вокруг них чернели круги. Нос сломали ещё при первом допросе. Лицо и волосы запачкались грязью и кровью… нет, это не та, которую он любил! Он вспомнил, как они гуляли тёплыми летними вечерами, когда у него и у неё был отпуск, как целовались на закате у речки. Теперь этого всего нет. Нет и не было! Но вот она заглянула ему в глаза. Он был готов провалиться сквозь землю от этого взгляда. Нет, там не существовало ненависти и просьбы сострадания, там только благодарность за то, что именно он её убьёт. Ему показалось, что там мелькнула слабая искорка былой любви и кольнула его в самое сердце. Он крепче сжал карабин, пытаясь подавить в себе появившуюся жалость и выпустить на волю ненависть… Но не смог.

- Целься! – офицер поднял руку вверх.

Солдаты замерли, пальцы чуть подрагивали на спусковых крючках, взгляды стали сосредоточенными и смотрели сквозь узницу на Стену. Время замедлило свой ход для всех в этом дворе.

К ветру присоединился вновь начавшийся дождик. Он принялся оплакивать её, ещё до её же смерти. Холодные слёзы падали на людей. Офицер медлил, как ей казалось; солдаты напряжённо ждали сигнала. Пленница задрала голову и прислонилась к холодной стене: «Ну, давай же! Стреляй!» - ледяные капли воды стекали по горячему лбу, векам и щекам. Она прерывисто задышала, ожидая в любой момент выстрелов. Вдруг она почувствовала как по ноге потекла тёплая струйка, но ведь ещё никто не стрелял. Ноги вновь подвели её и стали подкашиваться, она потихоньку начала сползать по стене вниз.

- Огонь! – рука офицера резко рассекла воздух.

Грянул залп из семи выстрелов, распространив трескучее эхо по подворотням. Ей показалось, что солдаты нажимали на спусковые крючки целую вечность.

- Мама, - лишь успела промолвить Она.

Она не успела открыть глаза и поднять их к небу, не успела подумать обо всём, о чём ещё хотела подумать, не успела в последний раз заглянуть в его глаза… А если бы успела, то увидела бы в них искорку жалости.

Её тело на миг прижало к стене, а потом оно медленно осело вниз на холодные камни…

Осенний дождь припустил сильнее, смывая вытекающую из тела на камни алую кровь. Листья будто специально приземлялись во дворе и падали на мёртвое тело, закрывая его от взглядов людей. Они хотели соединиться с ней в смерти, она так же как и они умерла этой осенью, став им только по этому родной и близкой. Листья ложились рядом с ней, кружась в прощальном танце, падали на неё, укрывая своими тоненькими телами. Ветер, свистящий во дворе и возле стен, не трогал одежды мёртвой и пролетал мимо так, что ни один листок не улетел с холодеющего тела. Ветер наоборот решил пригнать сюда как можно больше этих листьев.

Люди с зонтиками ушли со двора, переговариваясь между собой – их дело сделано. Во дворе остались только два конвоира и офицер с солдатами.

Он стоял и смотрел на бледное тело, истекающее кровью, мёртвое холодное тело. Пока ещё в глазах было безразличие, но оно сменялось отчаяньем и грустью. Он всё никак не мог наглядеться на неё, что-то мешало убрать ему с неё свой взгляд.
Офицер приказал уходить, солдаты послушно повернулись и пошли сдавать оружие. Он оглянулся и увидел, что один из конвоиров взялся за цепочку от наручников, которые так и не сняли с её рук, и потянул тело за собой. Рядом с ним шёл второй конвойный. За ними тянулся красный след, смываемый почти сразу же дождём.

Вскоре за пеленой дождя Он перестал различать фигуры конвоиров, но всё ещё оглядывался, надеясь ещё хоть раз увидеть её, её тело, пусть уже и мёртвое. Всё-таки Он, оказывается, любил её, любил больше всего на свете, но теперь боялся признаться себе в этом. Он ведь убил её, убил, даже не дрогнув. Солдат опустошённо опустил голову в тяжёлой каске. Она была врагом… Но он её любил. Она была предателем… Но он её любил! Любил!! Любил!!! И этим всё сказано. А теперь её тело утащили куда-то, и, может быть, толком и не похоронят.

Дождь внезапно стих, как внезапно и полил, превратившись опять в моросящий осенний дождик. Зато ветер начал дико завывать в водосточных трубах и в арках, бросать в лицо солдатам холодные капли, обдавать их холодным воздухом.
А Он всё думал он ней. Как я мог нажать на спусковой крючок? Не знаю. Как же я теперь буду жить? Не знаю. Перед его глазами стояла её худая фигурка, её лицо, такое же прекрасное, как он теперь понял, как и раньше. Далее перед глазами встало истекающее кровью скорчившееся тело, лежащее у стены, закатившиеся глаза после попадания шести пуль в неё, вскрик «мама» - последнее, что сказала она в этой жизни. Он вспомнил как она выглядела в момент их первой встречи, вспомнил тогдашний её взгляд и сегодняшний, грань между тем и этим днём вдруг стёрлась и он понял, что даже после всех этих дней, проведённых в застенках карательных органов, она не изменилась, не изменилась в душе. А он… А он смог нажать на спусковой крючок…

Теперь только оставалось надеяться и думать, что именно в его карабин был заряжен холостой патрон.
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 02:35

Исправленная версия (23 стилистических ошибки)

Холодный промозглый ветер тёрся о прутья решётки и серые стены домов, жалобно и надрывно выл, словно одинокая собака, неся сырость внутрь и без того холодной и сырой камеры. Порой его натужный вой заглушали падающие капли осеннего дождика, но только тогда, когда Ветер уносился прогуляться по соседним дворам: посбивать ветки и листья с деревьев, сорвать шляпу у редкого в этот час прохожего. Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевающих шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда. Вода падала на пустынную мостовую, покрытую такими же серыми как и облака лужами. Тусклое зеркало воды содрогалось, искажая отражающиеся в нём стены домов и невысокий каменный забор, обросший у основания мхом. А ветер трепал ветви деревьев, почти уже голые, без своего осеннего золотого наряда. Капли дождя стекали по чёрным веткам и создавалось впечатление, что деревья, с покрашенными извёсткой стволами, плачут, тоскуя по своим нарядам и солнечному теплу. Но солнце было закрыто тучами, и вряд ли оно появится скоро.

Ветер уносил в сторону дым от догорающих пожаров, а тот всё также густыми клубами стремился ввысь, на помощь тучам. Дым тоже хотел быть похожим на них, таким же вольным и беспечным. Он ведь зависел от огня. Но откуда ему было знать, что и тучи от кого-то зависели. Тот же ветер гонял их куда хотел, но с ветром у дыма были плохие отношения – ветер разрывал его на части, рассеивал в разные стороны и, смеясь, уносился дальше. Но тучи были зависимы и от воды, питающей их. Чем больше её, тем сумрачней они, и тем медленней они плывут, словно тяжёлые бомбардировщики, гружёные под завязку бомбами.

Вместе с дождём вниз падали последние листья, кружась в своём заключительном прощальном танце… А назавтра дворник придёт и грубой метлой сгонит их в кучу, дождётся дня посуше и сожжёт их, а может и оставит гнить, гнить до самой весны, когда всё остальное будет жить и распускаться…

Её вывели по скользкой лестнице из подвала, в котором она сидела три дня только на хлебе и воде. Руки были закованы в наручники, ноги плохо слушались и подкашивались, болело всё тело. Это сказывались побои при допросе и изнасилование солдатами охраны. Но она держалась, держалась изо всех сил.

Один из конвойных брезгливо и грубо толкал её прикладом карабина вперёд, мгновенно на спине появился очередной синяк. Но она уже привыкла.

Вот и двор. Дождь приутих и просто теперь моросил. Она слабо улыбнулась ему и чуть не упала, когда всё тот же конвойный ударил её прикладом между лопаток, чтобы Она поторопилась. Даже ветер на мгновение стих от такого, но потом опять завыл с новой силой, обдавая худое почти неприкрытое тело холодным осенним сырым воздухом, трепля грязные слипшиеся тёмные волосы, которые стали ещё темнее. Мелкие капли облепили всё и без того подрагивающее тело, забирая остатки тепла заключенной, но при этом смывая с него грязь и кровь. «Как хорошо, - подумала она, поглядев на хмурые тучи, безразлично поливающие город водой. – Жалко, что в последний раз».

Её повели на задний двор. Она шла босиком по холодным камням мостовой и почему-то не могла нарадоваться этому. Больше всего ей сейчас хотелось пройтись по мягкой земле, но раз её здесь нет, то и камни сойдут. Два солдата шли за её спиной, глядя на её худую спину и чуть склоненную голову. Сквозь порванную и грязную одежду, новое платье, в котором её и повезли на допрос, а потом отправили в холодную камеру, виднелись ссадины и кровоподтёки. Были под платьем и ожоги, и колотые ранения, но конвойным этого не было видно.

Она мерно вдыхала и выдыхала осенний воздух, упиваясь им. В памяти всплывали моменты прошедшей жизни: её любовь, её родители, её родной город, многочисленные кавалеры и Он, последний из них. Она погрустнела, но потом тряхнула головой и пошла так же как, когда вышла из камеры. Солдаты не заметили в ней никакой перемены. Ещё бы! Они сейчас мечтают о тёплых домах, где их ждут их женщины, может быть и дети. Какое им дело до неё.

Как же быстро они дошли до заднего двора! Стало невыносимо, подкашивались ноги, сердце начинало уходить в пятки. Она чуть не потеряла сознание от страха. Она не хочет умирать! Нет, нет, нет и ещё раз нет!!! Она попыталась опуститься на камни мостовой, но конвойные успели подхватить её под руки и поволокли дальше. «Какие «джентльмены», - насмешливо пронеслось у неё в голове, и она кисло улыбнулась.

Конвоиры с пленницей вышли из-за угла здания на задний двор. Осталось дойти до дальней стены, самой высокой и самой серой, из окружающих этот дом. Камни её были покрыты липкой слизью зелёного налёта плесени, но не это внушало ужас и страх. В камнях этой стены и между ними виднелось множество небольших дырок, окружённых трещинками. Вокруг этих дырок имелись тёмно-бурые пятна, пятна запёкшейся крови.

Сил отбиваться от конвоиров не было, они цепко поддерживали её под руки и неумолимо приближались к Стене. Стена смотрела на неё своими пустыми «глазами» и ждала, ждала появления очередных «глаз» и бурых пятен крови, стекающих по шершавой и холодной поверхности вниз слезами, как сейчас стекала тоненькими струйками по ней вода. Но то была мечта Стены, никогда по ней так ещё не стекала красно-бурая жидкость, никогда не текло по ней такого живительного ручья воды человеческой жизни. А воду она ненавидела, как дым ненавидел ветер. Вода подтачивала её, разрушала, пусть и медленно, но разрушала. Она в свою очередь смотрела на Стену, и её очертания расплывались в её глазах. На глаза навернулись слёзы, дыхание перехватило, она ничего не могла поделать.

«Пустите меня, - проговорила она слабым охрипшим голосом, который приобрела во время допросов и дознаний. – Я сама».

Конвойные недоверчиво посмотрели на неё, но всё-таки перестали поддерживать её под руки. На ноги сразу навалилась тяжёлый груз, груз её тела. Однако она успела удержать его, при этом сильно покачнулась. Один из конвойных, что был подобрее и не бил её прикладом в спину, успел поддержать её, больно схватив за плечо своими грубыми пальцами и дёрнув вверх. Первый раз за несколько дней из её груди вырвался сдавленный стон боли. Потом она вновь замолчала.

Оставалось пройти двадцать метров, двадцать метров – вот так теперь мерилась её жизнь: не минутами, не часами, а метрами.

У здания стояло несколько человек в штатском и в военных мундирах под зонтиками. Они смотрели на узницу, медленно переступающую небольшими шагами по скользким камням мощёного двора. В душе им было даже приятно, что они поприсутствуют на этом зрелище – будет что порассказать знакомым, только за это и терпели они этот противный дождь и вообще эту погоду.

Напротив стены, в десяти метрах от неё, стояли семь солдат и офицер. Они насквозь промокли под дождём, вода стекала с тускло поблёскивающих касок на спины и плечи, а дальше, просачиваясь через ткань, подбиралась к телу и стекала по нему вниз. Солдаты стояли не шевелясь, смотря в одну точку, им тоже не было дела до заключённой. У каждого возле правой ноги стоял карабин, в который был заряжен всего один патрон. Но один патрон в каком-то карабине был холостым, чтобы каждый из солдат не чувствовал за собой вины убийства, думая, что холостой патрон именно у него.

Офицер обернулся и увидел пленную, а потом кивнул солдатам, мол, расслабьтесь, ещё чуть-чуть потерпеть и всё. Солдаты действительно будто бы вздохнули свободнее, так ей показалось. Ей вдруг стало жалко саму себя, этого офицера и этих мокнущих под дождём солдат. Всё из-за неё, они тут мокнут, а может завтра кто-нибудь из них простудится и заболеет. Но эта мгновенная жалость сменилась ненавистью к врагам… или не врагам? Она представила себе как твёрдыми уверенными шагами с гордо поднятой головой пройдёт мимо них к Стене и повернётся к ним лицом. А потом посмотрит каждому в глаза… Каждому! Если успеет… А потом уже всё равно.

Оживились люди под зонтиками, толстый генерал в шинели сладко зевнул перед тем как посмотреть на неё. Его адъютант, держащий над ним зонтик, услужливо подал ему очки.

Всё получилось не так, как Она мечтала: она неожиданно ссутулилась, опустила голову и уткнулась взглядом в камни двора. Её провели мимо стоящих солдат с карабинами, а она не посмела даже поднять на них глаз. Что-то придавливало её к земле, к серым лужицам на камнях: то ли это был стыд, то ли страх, то ли ещё что-то неведомое.

Её повернули лицом к семерым солдатам и она подняла на них свои усталые тёмные глаза на измождённом лице. Солдаты бесстрастно смотрели на неё, лица их были серы и казались каменными. Она стояла перед ними, обессиленная и беспомощная, и вглядывалась в эти лица. К ней подошёл офицер и громко сказал за что её расстреляют. Ей было на это наплевать, она даже не посмотрела в его сторону. Это опять же было сказано для тех, кто сейчас будет приводить приговор в исполнение, они должны почувствовать ненависть к врагу. Затем офицер предложил завязать узнице глаза чёрной повязкой, она лишь отрицательно покачала головой: лучше уж посмотреть смерти в лицо, чем пытаться спрятаться от неё за закрытыми веками. Офицер молча отошёл от заключённой и посмотрел на генерала, тот кивнул. В это время Она заглянула каждому из стреляющих в глаза. Там не было ни жалости, ни скорби, ни ненависти – ничего не было, они были пусты – для солдат это была рутинная работа. Они многих уже убили таким вот способом, и убьют ещё немало. Она переводила свой взгляд с одного на другого, тут ей показалось, что кто-то из них дрогнул. Она вдруг узнала его. Это был Он, последний. Теперь он стоял перед ней всего лишь в десяти метрах, пристально глядя на неё, но не смея сейчас заглянуть ей в глаза.

- Отделение, готовсь! – раздалась отрывистая команда офицера.
Солдаты как один мгновенно вскинули карабины и поглядели на неё сквозь мушку прицела. Она только теперь гордо и высоко подняла свою голову и посмотрела на всех присутствующих свысока. Ветер, притихший ранее, налетел на неё, затрепал её волосы до плеч и обрывки платья, прижимая их к мокрой стене. «Хорошее было платье», - вспомнила вдруг она, и по лицу пробежала еле уловимая улыбка. Перед глазами начала заново пробегать вся её жизнь. Вот она в детском саду, вот первый класс школы, первая любовь, вот и выпускной: на ней кружевное длинное платье, в руках цветы, все кругом улыбаются. Дальше промелькнул университет, тамошние друзья, подруги и прочие знакомые. Затем и частичка взрослой жизни… промелькнула. Недолго ей пришлось наслаждаться взрослой жизнью. Начало войны в памяти всплыло огромной чёрной кляксой. Далее заброска в тыл врага, деятельность по поиску разведданных, шпионаж, направление диверсионных групп своих войск в тылу врага. Мелькнул один прекрасный вечер, когда Она встретила его и влюбилась. Влюбилась и ничего не смогла с собой поделать, но вот опять заброска в тыл, а Он остался на фронте. Потом её перевербовали и она стала вести двойную игру… но ведь тогда Она очень боялась смерти. За это она и поплатилась…

Он стоял справа от стоящего посередине шеренги солдата и глядел на неё. В глазах его были лишь холод и безразличие, как и у остальных: перед ними стоит враг и предатель. С этим безразличием Он оглядывал забитое тело той, кого он когда-то любил и обожал. Это было совсем недавно – несколько недель назад, а кажется, что он ненавидел её целую вечность. Лицо её превратилось в один большой кровоподтёк, на губах спеклась кровь, глаза ввалились, а вокруг них чернели круги. Нос сломали ещё при первом допросе. Лицо и волосы запачкались грязью и кровью… нет, это не та, которую он любил! Он вспомнил, как они гуляли тёплыми летними вечерами, когда у него и у неё был отпуск, как целовались на закате у речки. Теперь этого всего нет. Нет и не было! Но вот она заглянула ему в глаза. Он был готов провалиться сквозь землю от этого взгляда. Нет, там не существовало ненависти и просьбы сострадания, там только благодарность за то, что именно он её убьёт. Ему показалось, что там мелькнула слабая искорка былой любви и кольнула его в самое сердце. Он крепче сжал карабин, пытаясь подавить в себе появившуюся жалость и выпустить на волю ненависть… Но не смог.

- Целься! – офицер поднял руку вверх.
Солдаты замерли, пальцы чуть подрагивали на спусковых крючках, взгляды стали сосредоточенными и смотрели сквозь узницу на Стену. Время замедлило свой ход для всех в этом дворе.

К ветру присоединился вновь начавшийся дождик. Он принялся оплакивать её, ещё до смерти. Холодные слёзы падали на людей. Офицер медлил, как ей казалось, солдаты напряжённо ждали сигнала. Пленница задрала голову и прислонилась к холодной стене: «Ну, давай же! Стреляй!» - ледяные капли воды стекали по горячему лбу, векам и щекам. Она прерывисто задышала, ожидая в любой момент выстрелов. Вдруг она почувствовала как по ноге потекла тёплая струйка, но ведь ещё никто не стрелял. Ноги вновь подвели её и стали подкашиваться, она потихоньку начала сползать по стене вниз.

- Огонь! – рука офицера резко рассекла воздух.
Грянул залп из семи выстрелов, распространив трескучее эхо по подворотням. Ей показалось, что солдаты нажимали на спусковые крючки целую вечность.

- Мама, - лишь успела промолвить Она.
Она не успела открыть глаза и поднять их к небу, не успела подумать обо всём, о чём ещё хотела подумать, не успела в последний раз заглянуть в его глаза… А если бы успела, то увидела бы в них искорку жалости.

Её тело на миг прижало к стене, а потом оно медленно осело вниз на холодные камни…

Осенний дождь припустил сильнее, смывая вытекающую из тела на камни алую кровь. Листья будто специально приземлялись во дворе и падали на мёртвое тело, закрывая его от взглядов людей. Они хотели соединиться с ней в смерти, она так же как и они умерла этой осенью, став им только по этому родной и близкой. Листья ложились рядом с ней, кружась в прощальном танце, падали на неё, укрывая своими тоненькими телами. Ветер, свистящий во дворе и возле стен, не трогал одежды мёртвой и пролетал мимо так, что ни один листок не улетел с холодеющего тела. Ветер наоборот решил пригнать сюда как можно больше этих листьев.

Люди с зонтиками ушли со двора, переговариваясь между собой – их дело сделано. Во дворе остались только два конвоира и офицер с солдатами.

Он стоял и смотрел на бледное тело, истекающее кровью, мёртвое холодное тело. Пока ещё в глазах было безразличие, но оно сменялось отчаяньем и грустью. Он всё никак не мог наглядеться на неё, что-то мешало убрать ему с неё свой взгляд.

Офицер приказал уходить, солдаты послушно повернулись и пошли сдавать оружие. Он оглянулся и увидел, что один из конвоиров взялся за цепочку от наручников, которые так и не сняли с её рук, и потянул тело за собой. Рядом с ним шёл второй конвойный. За ними тянулся красный след, смываемый почти сразу же дождём.

Вскоре за пеленой дождя Он перестал различать фигуры конвоиров, но всё ещё оглядывался, надеясь ещё хоть раз увидеть её, её тело, пусть уже и мёртвое. Всё-таки Он, оказывается, любил её, любил больше всего на свете, но теперь боялся признаться себе в этом. Он ведь убил её, убил, даже не дрогнув. Солдат опустошённо опустил голову в тяжёлой каске. Она была врагом… Но он её любил. Она была предателем… Но он её любил! Любил!! Любил!!! И этим всё сказано. А теперь её тело утащили куда-то, и, может быть, толком и не похоронят.

Дождь внезапно стих, как внезапно и полил, превратившись опять в моросящий осенний дождик. Зато ветер начал дико завывать в водосточных трубах и в арках, бросать в лицо солдатам холодные капли, обдавать их холодным воздухом.

А Он всё думал он ней. "Как я мог нажать на спусковой крючок? Не знаю. Как же я теперь буду жить? Не знаю." Перед его глазами стояла её худая фигурка, её лицо, такое же прекрасное, как он теперь понял, как и раньше. Далее перед глазами встало истекающее кровью скорчившееся тело, лежащее у стены, закатившиеся глаза после попадания шести пуль в неё, вскрик «мама» - последнее, что сказала она в этой жизни. Он вспомнил как она выглядела в момент их первой встречи, вспомнил тогдашний её взгляд и сегодняшний, грань между тем и этим днём вдруг стёрлась и он понял, что даже после всех этих дней, проведённых в застенках карательных органов, она не изменилась, не изменилась в душе. А он… А он смог нажать на спусковой крючок…

Теперь только оставалось надеяться и думать, что именно в его карабин был заряжен холостой патрон.
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 02:50

Не бойтесь! Всё вас заставлять читать никто не будет.
Чуть позже я просто приведу места с изменениями.

Тексты приведены так: прочитать несколько абзацев и примерно понять стиль (для добросовестности эксперимента надо, конечно, всё читать - но я реалист и знаю, что у вас терпения не хватит).
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 03:38

Схема такая: вверху оригинальный вариант, внизу исправленный.
Я выделяю только разночтения, но никаких комментариев не даю.

1.
Порой его натужный вой заглушали падающие капли осеннего дождика, но только тогда, когда Ветер уносился прогуляться по соседним дворам: посбивать ветки и листья с деревьев, сбить шляпу у редкого в этот час прохожего.

Порой его натужный вой заглушали падающие капли осеннего дождика, но только тогда, когда Ветер уносился прогуляться по соседним дворам: посбивать ветки и листья с деревьев, сорвать шляпу у редкого в этот час прохожего.


2.
Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевая шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.

Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевающих шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.


Я думаю - хватит на сегодня.

Тем более пример 2 - "ну такой неоднозначный!"

(с первым-то примером вопросов-то особо никаких - там всё понятно. Повторять или не повторять одни и те же глаголы подряд - очень малоинтересная тема).
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение adada » 09 окт 2018, 09:02

Эксперимент может длиться вечно, если подливать к нему внимание. Схема та же, наши снизу.

Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевая шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда. Вода падала пустынную на мостовую, покрытую такими же серыми как и облака лужами. Тусклое зеркало воды содрогалось, искажая отражающиеся в нём стены домов и невысокий каменный забор, обросший у основания мхом. А ветер трепал ветви деревьев, почти уже голые, без своего осеннего золотого наряда. Капли дождя стекали по чёрным веткам и создавалось впечатление, что деревья, с покрашенными извёсткой стволами, плачут, тоскуя по своим нарядам и солнечному теплу. Но солнце было закрыто тучами, и вряд ли оно появится скоро.
Серые капли канули на землю из хмурых туч, выплывающих, казалось, из самой земли и задевавших шпили городской церкви, вкопанной в ту же землю в двух кварталах отсюда. Вода лилась из тары туч на пустынную мостовую, заляпанную такими же серыми, как и облака, лужами. Тусклое многозеркалье воды содрогалось, искажая стены домов и невысокий каменный забор, обросший у основания мхом. А ветер беспардонно распатронивал ветви деревьев, почти уже голые, без золотых нарядов, ставших траурными. Капли дождя змеино льнули к чёрным веткам и создавалось ощущение, что деревья с выбеленными извёсткой стволами рыдают по былой роскоши и солнечному теплу. Но затянутому в прорву туч солнцу было не до голых Адамов и Ев дерев. Рай лета закрылся.
Аватар пользователя
adada
 
Сообщений: 39435
Зарегистрирован:
28 дек 2009, 18:00
Откуда: тупик между Доном и Сяном

Нет повестушки радостней на свете...

Сообщение Hermit » 09 окт 2018, 09:33

...чем повесть о дружбе Надеть Ивановича и Одеть Никифоровича.
Воин Красной Армии! Убей рекламу!
Hermit
 
Сообщений: 958
Зарегистрирован:
12 авг 2013, 09:35

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 13:44

Элси Р. писал(а):2.
Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевая шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.

Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевающих шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.


Насколько я чего-нибудь в чем-нибудь понимаю - тут вообще нет исправления стилистической ошибки. Тут попытка исправить грамматику, а именно невозможность согласования деепричастия с причастием.
Но правленый вариант получился довольно тяжелым и неприятным на слух (хотя грамматически, наверное, правильный).

Я бы исправил по-другому:
Серые капли падали на землю из хмурых туч (плывущих, казалось, почти над самой землёй), задевая шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.

Тут у нас "задевая" относится к "падали" и шпили церкви задевают серые капли.

Серые капли падали на землю из хмурых туч, которые плыли, казалось, почти над самой землёй, задевая шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.

А тут "задевая" относится уже к "плыли" и шпили церкви теперь, соответственно, задевают хмурые тучи.

А дальше пущай сам автор определяется - что он тут вообще в виду имел.

Лично мне про капли нравится больше. Опять же скобочки мои любимые...
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 14:09

adada писал(а):Эксперимент может длиться вечно, если подливать к нему внимание. Схема та же, наши снизу.

Вашим только волю дай. В конце концов выяснится, что рассказ про Украину и "крымнаш".

А так, вообще, конечно, смешно... :D
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Купол, шпиль и безбашенный стиль

Сообщение Hermit » 09 окт 2018, 15:47

шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.

Хорошие же, видимо, в высоту церковные шпили, видимые за два квартала чрез серые капли.
И извёстка хороша, простоявшая до осени в исходном цвете весенней невинности.
Воин Красной Армии! Убей рекламу!
Hermit
 
Сообщений: 958
Зарегистрирован:
12 авг 2013, 09:35

Re: Купол, шпиль и безбашенный стиль

Сообщение fililog » 09 окт 2018, 16:22

Hermit писал(а):
шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда.

Хорошие же, видимо, в высоту церковные шпили, видимые за два квартала чрез серые капли.
И извёстка хороша, простоявшая до осени в исходном цвете весенней невинности.

Нигде не написано, что шпили видно за два квартала. Написано, что их задевают.
И известка хороша, ее осенью еще раз наносят на деревья как раз после листопада.
Аватар пользователя
fililog
 
Сообщений: 10516
Зарегистрирован:
25 окт 2013, 10:31
Откуда: Москва

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение adada » 09 окт 2018, 16:32

Вы благоразумно избегаете писать "известкой красят", выбираете выражение "известку наносят", поскольку красят известкой только те, кто не знает, что известкой обычно белят!
"Канун рождества. С утра и до самого обеда 4-я рота прибиралась к празднику. В одних нижних рубахах и в засученных по колена портах, но с галстухами на шеях, солдаты мыли асфальтовые полы, протирали окна и белили известкой стены казармы." (А.И. Куприн.)
"...полковник Круковский, проявил тогда, по словам отца, большую расторопность: навел везде чистоту и порядок, все дома, и заборы, и даже деревья приказал выбелить известкой..." (С.Н. Сергеев-Ценский.)
Последний раз редактировалось adada 09 окт 2018, 17:01, всего редактировалось 1 раз.
Аватар пользователя
adada
 
Сообщений: 39435
Зарегистрирован:
28 дек 2009, 18:00
Откуда: тупик между Доном и Сяном

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 16:46

adada писал(а):Вы благоразумно избегаете писать "известкой красят", выбираете выражение "известку наносят", поскольку красят известкой только те, кто не знает, что известкой обычно белят!
"Канун рождества. С утра и до самого обеда 4-я рота прибиралась к празднику. В одних нижних рубахах и в засученных по колена портах, но с галстухами на шеях, солдаты мыли асфальтовые полы, протирали окна и белили известкой стены казармы." (А.И. Куприн.)

Так то стены казарм. А у нас, извините, деревья.
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 18:29

Вот я лох!
Сижу, сравниваю тексты. Почти весь рассказ прочитал. Никаких различий не нашел. Тут меня стали сомнения грызть...
Ну и точно! Я пытался найти разницу в идентичных постах. :D
Целый час убил на это...
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 19:54

3.
Чем больше её, тем сумрачней они, и тем медленней они плывут, словно тяжёлые бомбардировщики, гружёные под завязку смертоносными бомбами.

Чем больше её, тем сумрачней они, и тем медленней они плывут, словно тяжёлые бомбардировщики, гружёные под завязку бомбами.

Тут я не понял, зачем слово смертоносные следовало выпиливать...

4.
Её вывели по скользкой лестнице из подвала, в котором она сидела третий день только на хлебе и воде.

Её вывели по скользкой лестнице из подвала, в котором она сидела три дня только на хлебе и воде.


5.
«Как хорошо», - подумала она, поглядев на хмурые тучи, безразлично поливающие город водой. – «Жалко, что в последний раз».

«Как хорошо, - подумала она, поглядев на хмурые тучи, безразлично поливающие город водой. – Жалко, что в последний раз».

Ну здесь не стиль, здесь пунктуация.

6.
Она шла босиком по холодным камням мостовой и не почему-то могла нарадоваться этому, больше всего ей сейчас хотелось пройтись по мягкой земле, но раз её здесь нет, то и камни сойдут.

Она шла босиком по холодным камням мостовой и почему-то не могла нарадоваться этому. Больше всего ей сейчас хотелось пройтись по мягкой земле, но раз её здесь нет, то и камни сойдут.


7.
Она не хочет умирать! Нет, нет, нет и ещё раз НЕТ!

Она не хочет умирать! Нет, нет, нет и ещё раз нет!!!

Ой, не думаю! Что нам мешает вот так написать: Нет, нет, нет и ещё раз НЕТ!!!
Три восклицательных знака относятся ко всему предложению, а не к последнему слову.
Поправка отклоняется!

8.
Осталось дойти до дальней стены, самой высокой и самой серой стены, из окружающих этот дом.

Осталось дойти до дальней стены, самой высокой и самой серой, из окружающих этот дом.


9.
Стена смотрела на неё своими пустыми «глазами» и ждала, ждала появления очередных «глаз» и бурых пятен крови, стекающих вниз из этих «глаз», как сейчас стекала тоненькими струйками по ней вода.

Стена смотрела на неё своими пустыми «глазами» и ждала, ждала появления очередных «глаз» и бурых пятен крови, стекающих по шершавой и холодной поверхности вниз слезами, как сейчас стекала тоненькими струйками по ней вода.

Вот тут надо будет серьезно подумать!
Я бы ограничился, наверное, добавлением к исходному тексту одного слова "слезами": стекающих вниз из этих «глаз» слезами...
Всё остальное перебор! Так можно вообще весь рассказ заново переписать.

~~
Но то была мечта Стены, никогда по ней так ещё не стекала красно-бурая жидкость, никогда не текло по ней такого живительного ручья воды человеческой жизни.

Но то была мечта Стены: никогда ещё по ней не стекало столько красно-бурой жидкости, никогда не текло столько такого живительного ручья воды человеческой жизни.

Это вне конкурса и эксперимента! Это я сам решил поправить. Уж больно мне нравятся такие зловещие фразы.
(надо будет на книжке 16+ поставить. Ведь эта фраза еще не самая жизнеутверждающая - там и позабористей есть)

10.
«Пустите меня», - проговорила она слабым охрипшим голосом, который приобрела во время допросов и дознаний. – «Я сама».

«Пустите меня, - проговорила она слабым охрипшим голосом, который приобрела во время допросов и дознаний. – Я сама».

Пунктуация опять.

11.
Они были насквозь промочены дождём, вода стекала с тускло поблёскивающих касок на спины и плечи, а дальше, просачиваясь через ткань, подбиралась к телу и стекала по нему вниз.

Они насквозь промокли под дождём, вода стекала с тускло поблёскивающих касок на спины и плечи, а дальше, просачиваясь через ткань, подбиралась к телу и стекала по нему вниз.

Предварительный вердикт: в поправке отказать!

=======

На сегодня всё!
Танцы и алкоголь!
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24

Re: Эксперимент: Стиль автора и стилистические ошибки

Сообщение Элси Р. » 09 окт 2018, 21:14

Вот вам для разнообразия стихотвореньице.

Когда померкнет свет в душе моей.
Когда останется лишь память от людей.
Печаль покроет пылью города,
И радость не вернётся в чьи-то души никогда.

Бороться с прежним счастьем прошлых дней
Устали души и желали поскорей
Уйти повыше в грозовые облака
И не вернуться к людям больше никогда.

Я обречённо выйду из теней,
Пытаясь раздуть пламя посильней.
И запылают словно искры города,
Но души не вернутся никогда.

Никчёмные все жизни прошлых дней,
Сгорят как спички жалкие за ней,
За ней, что так потухнуть не смогла
За той, которую не победила мгла.
Элси! Элси Ринген! Смешать, но не взвешивать!
Аватар пользователя
Элси Р.
 
Сообщений: 14248
Зарегистрирован:
09 дек 2010, 21:24


Вернуться в Вече

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 8